home    книги    переводы    статьи    форум    ресурсы    обо мне    English

Теорема о конце света и другие логические парадоксы, связанные с человеческим вымиранием.

 

Одним из наиболее сложных для понимания моментов, связанных с рисками человеческого вымирания, является так называемая Теорема о конце света (Doomsday argument, сокращённо DA). Однако в зависимости от её истинности или ложности наша оценка вероятности человеческого вымирания может меняться на порядки. Существует множество несовместимых версий Теоремы о конце света, и не наблюдается никакого консенсуса между учёными, её исследующими.

Теорема о конце света имеет статус научной гипотезы – это значит, что работы, посвящённые ей, публикуются в ведущих научных и философских журналах (например, в Nature) в разделе «гипотезы». Следовательно, она не является ни апокалиптической фантазией, ни псевдонаучной теорией, вроде предположений о внезапном смещения полюсов Земли. Вместе с тем она довольно сложна, как специальная теория относительности, и, в отличие от взрыва атомной бомбы, её невозможно представить визуально.

В основе этой теоремы лежит так называемый принцип Коперника. Принцип Коперника гласит, что мы являемся обычными наблюдателями вселенной и находимся в обычных условиях. Или, иначе говоря, скорее всего, я нахожусь в середине некого процесса, и очень вряд ли в его самом начале или самом конце. Это применимо к любым процессам и явлениям. Например, я могу с большой долей уверенности утверждать, что читатель данного текста не читает его не в 1 час ночи 1 января, и не в 11 вечера 31 декабря, а где-то в середине года. Я также с значительной вероятностью могу утверждать, что фамилия читателя не начинается на Аа и не на Яя. Или например, если ткну пальцем в случайного человека на улице, очень маловероятно, что этот человек будет жить свой первый или свой последний день на Земле. Точно также очень маловероятно, что мой читатель сейчас находится на экваторе или на северном полюсе, а, скорее, всего, где-то между ними. Всё это кажется самоочевидным.

Теорема о конце света применяет те же самые рассуждения к моему месту в человеческой истории. Она гласит, что, скорее всего, я живу в середине всей человеческой истории, а не в самом начале её и не в самом конце. То есть крайне мало вероятно, что мой читатель является Адамом или его ближайшим родственником, или последним выжившим человеком в атомном бункере.

Отсюда делается нетривиальный вывод: зная своё нынешнее положение в истории человечества как среднее, можно приблизительно оценить будущее время существование человечества. То есть человечество просуществует в будущем примерно столько же, сколько оно просуществовало в прошлом. Поскольку вид Homo sapiens существует 100 000 лет, то можно предположить, что он просуществует ещё порядка ста тысяч лет.

Если это рассуждение верно, то человечество никогда не станет цивилизацией, которая в течение миллиардов лет покорит всю Галактику.

Но даже гибель через 100 000 лет не выглядит особенно пугающей, до тех пор пока мы рассматриваем только возраст человечества в годах. Однако для более точного вычисления среднего положения нам надо было бы использовать не возраст существования человечества, а учесть тот факт, что плотность населения постоянно росла, и поэтому гораздо вероятнее родиться в период, когда население Земли исчисляется миллиардами, как в XX веке. Для этого надо использовать не дату рождения человека, а его ранг рождения, то есть его как бы порядковый номер в счету родившихся людей. До настоящего времени на Земле родилось примерно 100 млрд. людей. Если верно, что я нахожусь примерно в середине общего числа людей, которое когда-либо будет жить на Земле, то в будущем, до человеческого вымирания, родится примерно ещё порядка 100 млрд. людей (точная связь вероятности и ожидаемого числа даётся формулой Готта). Однако, учитывая то, что население Земли приближается к 10 миллиардам, то искомые следующие 100 миллиардов будут набраны менее чем за тысячу лет. Итак, тот факт, что, скорее всего, я нахожусь в обычных условиях, означает, что шансы для человечества погибнуть в ближайшую тысячу лет весьма велики – такова наиболее простая формулировка Теоремы о конце света.

Вероятно, большинство читателей начали испытывать глубокое чувство протеста против приведённых выше рассуждений, усмотрев в них множество логических ошибок и издевательств над теорией вероятности. Кто-то уже вспомнил анекдот про шансы встретить динозавра на улице (50 на 50 – или встретишь или нет). Это – естественная реакция. Большинство учёных приняли данную теорию в штыки. Однако проблема с ней в том, что она не имеет простых опровержений. То есть существует десятки её опровержений, но ни одно из них не имеет общезначимой убедительной силы, и всегда находятся контраргументы.

Впервые данная идея пришла к Б.Картеру в начале 80-х годов, одновременно со знаменитым «антропным принципом». Однако он не решился её опубликовать как слишком смелую. Позже её опубликовал Дж.Лесли в своей книге «Конец света» и ряде статей. В формулировке Картера–Лесли теорема о конце света имеет более сложный вид с использованием базовой в теории вероятностей теоремы Байеса, однако окончательный результат получается ещё хуже, чем в приведённом упрощённом изложении – то есть вероятность человеческого выживания оказывается ещё ниже.

Однако пока Картер колебался, публиковать ли своё открытие, к похожим выводам, но в другой, более простой математической форме, пришёл Ричард Готт, который опубликовал в авторитетном журнале Nature гипотезу о том, что, зная прошлое время существования объекта, можно дать вероятностную оценку того, сколько времени он ещё просуществует – при условии, что я наблюдаю данный процесс в случайный момент времени его существования. Например, если я возьму случайного человека с улицы, то я могу дать, используя формулу Готта, следующую оценку вероятной продолжительности его будущей жизни: с вероятностью в 50% он умрёт в период времени, равный от одной трети до трёх его текущих возрастов. Например, если человеку 30 лет, то я могу с уверенностью в 50% утверждать, что он проживёт ещё от 10 до 90 лет, то есть умрёт в возрасте от 40 до 120. Безусловно, это верное, но крайне расплывчатое предсказание. Разумеется, если взять 90-летнего старика или годовалого младенца, то предсказание будет неверным – однако нельзя нарочно выбирать контрпримеры, так как условием применимости формулы Готта является выборка случайного человека. Точно также тот факт, что средняя скорость молекул газа в воздухе составляет 500 метров в секунду, не опровергается тем, что некоторые молекулы имеют скорость в 3 километра в секунду, а другие неподвижны – потому что статистические высказывания не опровергаются отдельными примерами. Ричард Готт успешно продемонстрировал предсказательную силу своей формулы, предсказав будущую продолжительность бродвейских шоу, только исходя из знания о том, сколько времени каждое из этих шоу уже шло, а также в предсказании времени распада радиоактивного элемента, если неизвестно, какой это элемент.  

Интересна история открытия Готтом своей формулы. Будучи студентом, он приехал в Берлин, и узнал, что берлинская стена существует уже 7 лет. Он заключил, что приезд его в Берлин и возраст стены являются взаимнослучайными событиями, и, воспользовавшись принципом Коперника, предположил, что, скорее всего, он находится приблизительно в середине времени существования Берлинской стены. Отсюда он сделал оценку, что с вероятностью в 50% стена падёт в период от 2.5 до 21 года от того момента. Примерно через двадцать лет стена пала, и Готта удивила точность своего предсказания. Тогда он и решился исследовать тему подробнее. Естественно, он применил свою формулу и к оценке времени будущего существования человечества, в результате чего получил рассуждения, аналогичные тем, с которых мы начали эту главу.

В формулировке Картера-Лесли Теоремы о конце света вычисляется не сама вероятность человеческого вымирания, а поправка к некой известной вероятности глобальной катастрофы, сделанная с учётом того факта, что мы живём до неё. Рассмотрим, как работает такая поправка на примере. Допустим, у нас есть две с виду одинаковые урны с шариками, в одной из которых лежит 10 шариков, пронумерованных от 1 до 10, а в другой – 1000 таких же шариков, пронумерованных от 1 до 1000. Мне предлагают сделать гипотезу о том, в какой урне сколько шариков. В этом случае моя ставка будет 50 на 50, так как урны одинаковые. Затем мне разрешают достать один шарик из одной урны. Если это шарик с номером больше 10, то я могу быть на 100% уверен, что это та урна, в которой 1000 шариков. Если же это шарик с номером меньше 10, допустим «7», то он мог происходить из обеих урн. Однако шансы достать такой шарик из первой урны – 100%, а из урны с тысячью шариками – только 1%. Отсюда я могу заключить, что урна, из которой я достал шарик, – это урна с десятью шариками с вероятностью примерно в 99 %. Теорема Байеса описывает данную ситуацию в общем случае, когда нужно «проапгрейдить» исходную вероятность с учётом новых данных.

Допустим, что вместо шариков у нас продолжительность существования земной цивилизации в столетиях. Тогда первой урне в 10 шариков соответствует выживание людей в течение 1000 лет, а второй урне – в течение 100 000. При этом мы знаем, что вероятность каждого из вариантов, исходя из общего теоретического анализа рисков, – 50% (что вполне правдоподобно). Тогда в качестве акта «вынимания шарика» будет принятие к сведению того факта, что мы сейчас находимся в первом тысячелетии технологической цивилизации. Тогда с вероятностью в 99% мы находимся в том русле будущего, которое проживёт только 1000 лет.

Проиллюстрируем это более близким к теме мысленным экспериментом (этот мысленный эксперимент известен в англоязычной литературе как парадокс спящей красавицы). Допустим, что некий космонавт отправляется в загерметизированном и лишённом часов космическом корабле в состоянии анабиоза на одну из двух планет. Первая планета обречена прожить 100 лет, а вторая – 1000, после чего каждая из планет взрывается. То, на какую из планет попадёт космонавт, определяется броском честной монеты после его старта и погружения в анабиоз. При этом дата посадки для каждой из планет определяется случайным образом. Итак, когда космонавт совершает посадку и выходит из анабиоза, но ещё не открывает люки корабля, он может рассуждать, что поскольку монета – честная, то он с вероятностью 50 на 50 находится на одной из двух планет. Затем он открывает люк и спрашивает у местного жителя, какой сейчас век по местному исчислению. Если сейчас век, больше, чем первый век, то он может быть уверен, что попал на вторую планету, которая живёт 1000 лет. Если же местный житель говорит, что сейчас первый век, то космонавт должен сделать поправку к той априорной вероятности в 50 на 50, которую он имел, когда сидел в закрытом корабле. Рассчитаем величину поправки: допустим, что космонавт участвовал в этом эксперименте 100 раз. Тогда (предполагая, что монета легла ровно 50 на 50) в 50 случаях он попадёт на первую планету, а в 50 на вторую. Из первых 50 случаев он в каждом из них получит ответ, что сейчас идёт только первый век, тогда как на второй планете он получит такой ответ только в одной десятой исходов, то есть в 5 случаях. Итак, в сумме он получит ответ, что сейчас идёт первый век в 55 случаях, из которых в 50 случаях это будет означать, что он оказался на короткоживущей планете. Тогда из того, что он узнал, что сейчас 1 век по местному исчислению, он может заключить, что он оказался на короткоживущей планете с вероятностью в 10/11, что примерно равно 91 %. Что значительно хуже его априорного знания о том, что шансы попасть на короткоживущую планету составляют 50%. Не трудно увидеть аналогию этого опыта с человеческой жизнью. Человек приходит в этот мир в закупоренной утробе и до поры до времени не знает, в каком веке он родился. Узнав это, он может использовать это знание, чтобы выяснить, попал ли он на короткоживущую или долгоживущую планету. Парадоксом данное рассуждение называется, потому что оно приводит к контринтуитивным выводам, и создаётся иллюзия, что благодаря этому рассуждению человек получает «трансцендентное» знание о будущем. Однако нет ничего особенного в том, чтобы получать данные о будущем, используя сведения сегодняшнего дня. Например, если я ожидаю посылку по почте или сегодня, или завтра, то, когда я узнаю, что она пришла сегодня, я понимаю, что она вряд ли придёт завтра.

Разумеется, здесь возникает много спорных моментов. Например, в каком смысле мы вправе рассматривать наше положение в истории в качестве случайного? Ведь мы могли задаться вопросом о применимости данной формулы только после изобретения математики и создания ядерного оружия. (Однако можно рассматривать в качестве случайного время от публикации теоремы о конце света до момента прочтения о ней читателем – и это только ухудшает ожидаемый прогноз, так как чем меньше времени в прошлом, тем меньше и в будущем, если я нахожусь посередине между началом и концом.)

В какой мере можно считать факт моего нахождения здесь и сейчас равносильным вытаскиванию шарика из урны? Но в отношении предсказания дня рождения – ведь, скорее всего, сегодня не ваш день рождения? – это работает.

Ник Бостром критикует теорему о Конце света с той точки зрения, что неопределенно, к какому классу живых существ она относится. Идёт ли речь о любых наделённых мозгом животных, о гоминидах, о чистокровных Homo sapiens, о тех, кто способен понять эту теорему или о тех, кто её уже знает? В каждом случае мы получаем разные числа прошлых поколений, а следовательно, разный ранг моего рождения и разные прогнозы будущего. Животных были тысячи триллионов, гоминидов – сотни миллиардов,  а Теорема о конце света известна только, вероятно, нескольким десяткам тысяч людей. Я вижу довольно изящное решение этой «проблемы референтных классов», состоящее в том, что «конец света» означает конец существования именно того класса, который в каждом конкретном случае имеется в виду. Конец существования не означает даже смерть – достаточно перейти в другой класс существ.

Объём дискуссии по этим и другим вопросам составляет десятки статей, и я рекомендую читателю не делать заранее никаких выводов, а ознакомится с мнениями сторон. Есть, в том числе, и выполненные мною переводы статей на эту тему на русский язык.

В любом случае, до того, как научный консенсус о природе высказанных гипотез будет достигнут, мы имеем место с очень сложной формой непредсказуемости, поскольку здесь речь идёт даже не о вероятности, а о неопределённости поправки к вероятности событий. Эти поправки могут быть на много порядков значительнее, чем риск падения астероидов и вообще любых природных катастроф, вместе взятых. Следовательно, важно направить силы лучших умов человечества на выработку единого понимания этого вопроса.  

Ещё одно рассуждение, похожее на теорему о конце света, но логически независимое от неё, связано с антропным принципом и его значением для будущего человечества. Напомню, что антропный принцип гласит, что мы можем наблюдать только те явления, которые совместимы с существованием наблюдателей. Хотя антропный принцип выглядит как тавтология, он имеет мощный объяснительный потенциал, так как объясняет, почему условия наблюдаемой нами вселенной выглядят такими, как если бы они были точно настроены для существования разумной жизни. Частным следствием антропного принципа является то, что мы можем существовать только в том мире, где не случались глобальные катастрофы, необратимо уничтожающие возможность развития разумной жизни. Например, мы не могли существовать около переменной катаклизмической звезды, и это объясняет то, почему Солнце – спокойная звезда.

Однако неизвестно, является ли отсутствие катастроф естественным свойством окружающей нас вселенной или случайным совпадением. Даже если бы некий катастрофический процесс приводил к стерилизации  планет со средней периодичностью раз в миллион лет (например, гамма-всплески), то мы могли бы обнаружить себя только на той планете, где этого не произошло, даже если вероятность этого события – 1 случай на 10 в степени 1000. Подробнее об этом можно почитать в статье Бострома и Тегмарка «Насколько невероятна катастрофа судного дня».

Следовательно, из того, что мы существуем, мы не можем делать никаких выводов о средней периодичности прошлых катастроф, которые могут привести к прекращению развития разумной жизни. (Этого обычно не понимают, и используют утверждения о том, что, например, «необратимого глобального потепления не было» как доказательство его невозможности. Но на самом деле то, что его не было, ничего не говорит о его вероятности.) Например, из того, что человек дожил до 80 лет, следует, что он за это время ни разу не умер, но это не является доказательством того, что вероятность его смерти была равна нулю, а значит и дальше будет малой.

Однако из сказанного можно сделать и более сильный вывод о том, что, скорее всего, мы живём в период статистической аномалии, в которой все необходимые для нашего существования факторы оказались на редкость устойчивыми, и более того, мы, вероятнее всего, живём в конце такой статистической аномалии. Иначе говоря, высока вероятность того, что мы живём в конце периода устойчивости многих важных для нашего существования процессов. То есть антропный принцип «перестал нас защищать».

Например, если некий человек играл в рулетку и три раза подряд угадал число (что бывает примерно раз в 30 000 попыток), то у него может создасться иллюзия о том, что он обладает особенными способностями, и он может ожидать, что и дальше будет выигрывать с тем же темпом. Если взять 30 000 человек, то у кого-то такая выигрышная серия может быть с первого раза, и ему будет очень трудно предположить, что вероятность выиграть в будущем – всего лишь 1 к 36.

Например, распространено ошибочное мнение, что мы находимся посередине периода устойчивой светимости Солнца, которое светило и будет светить несколько миллиардов лет. На самом деле светимость Солнца постоянно растёт в связи с его расширением, и по разным подсчётам оно приведёт к вскипанию земных океанов в период от 200 миллионов до миллиарда лет от настоящего момента – то есть в 5-20 раз хуже, чем мы могли бы ожидать, исходя из принципа Коперника.

С одной стороны, даже 200 миллионов лет для нас слишком огромный срок, чтобы принимать его во внимание, а поскольку данное рассуждение относится к природным процессам, то в нём везде должны фигурировать миллионы лет. То есть расползание природных параметров от их оптимума будет слишком медленным, чтобы это имело значение для нашей цивилизации. С другой стороны, здесь тоже возможен наихудший возможный случай, который состоит в том, что может так оказаться, что некий природные процессы находятся на грани своей устойчивости, и человеческое вмешательство может легко эту грань нарушить. Например, если некий гигантский сверхвулкан «созрел», то в таком состоянии он мог бы пребывать ещё миллионы лет, но бурение одной сверхглубокой скважины могло бы нарушить его устойчивость. То же касается и необратимого глобального потепления.

Наконец, настала пора вплотную обсудить парадокс Ферми. Он был сформулирован Энрико Ферми в 1950 году во время званого ужина, и состоял в вопросе «Если есть инопланетяне, то где же они?» Согласно принципу Коперника, мы являемся обычной цивилизацией в обычных условиях, и, следовательно, возникли в космосе далеко не первыми и не последними. Но если так, то почему мы не обнаруживаем следов деятельности других цивилизаций? По-видимому, существует некий Большой фильтр, который препятствует возникновению разумных цивилизаций или тому, что бы они проявляли себя. Существует огромное количество объяснений загадки молчания Космоса. Первая из них строит в том, что Земля является крайне редким явлением. Однако не понятно, какое именно событие является столь исключительно редким. Одно дело, если это возникновение жизни, а другое – если это распространенность космических катастроф, регулярно стерилизующих планеты. Во втором случае это может касаться и нас. Возможно, редким является возникновение многоклеточной жизни, или разума, или другого фактора, кажущегося нам естественным.

Однако есть вариант, что «большой фильтр» впереди нас – и он состоит в том, что все достигшие разума цивилизации разрушают себя. Наконец, есть варианты, что цивилизаций много, но они не разрушают себя, а просто невидимы нам. Например, они отказываются от освоения космоса, целиком сосредотачиваясь на виртуальном мире,  или они нарочно прячутся, опасаюсь космических врагов, или они давно уже наблюдают за нами, или пользуются необнаружимыми для нас средствами связи.

Следующий парадокс, возникающий в связи с угрозой гибели человечества, возникает в этической сфере. В процедурах принятия политических решения учитывается их ожидаемая полезность, которая выражается как произведение ожидаемого дохода на вероятность его получения. Также учитывается и ценность человеческих жизней: если произведение числа возможных жертв на вероятность данного события оказывается выше некоторого порога, то такое решение отвергается. Этот подход эффективно работает при оценке рисков на транспорте и производстве. Однако при применении его к оценке рисков возможной глобальной катастрофе, ведущей к человеческому вымиранию, он приводит к парадоксам. Это связано с тем, что если учитывать не только число людей, живущих сейчас, но и число всех будущих людей, которые никогда не родятся в случае катастрофы, то мы получаем бесконечно большой ущерб, не зависимо от его вероятности – поскольку при умножении бесконечно большого числа жертв на любую, даже самую малую вероятность, мы всё равно получаем бесконечно большое число. Из этого следует, что при рациональном принятии решений мы должны были бы пренебрегать любыми действиями, кроме тех, которые служат спасению человечества. Это похоже на поведение человека, который решил никогда не выходить из дома, потому что риск нахождения на улице больше, чем риск нахождения дома. (Очевидно, что такой человек в нашей системе координат является сумасшедшим, и, более того, он в среднем проживёт меньше, чем человек, который будет выходить из дома и заниматься спортом.) С другой стороны, попытки ввести поправки в рациональную систему оценки приводят к не менее абсурдным следствиям. Например, предлагается ввести «дискаунт» на ценность человеческой жизни в будущем. Тогда интегральная оценка не будет бесконечной, и её можно будет учитывать аналогично обычным рискам. Например, оценивать ценность жизни людей в 22 веке как 0.9 от жизни людей в 21 веке и так далее. Здесь выясняется следующее: если дискант производится по любому другому закону, кроме экспоненциального, то я могу играть против самого себя в разные промежутки времени. Если же взять экспоненциальный закон дискаунта, то он очень быстро спадает, что приводит к абсурдным выводам: например, что я имею право проводить такую политику, в результате которой через 1000 лет погибнет миллион человек, чтобы спасти сейчас одного человека.

Проблема дискаунта цены жизни людей не является риторической: например, осуществляя захоронение радиоактивного мусора, мы должны учитывать ущерб, который он может оказать и через тысячи лет, или, например, когда мы исчерпываем сейчас некий ресурс, который может потребоваться будущим поколениям. В любом случае, кажется аморальным полагать, что чья-то жизнь ничего не стоит только потому, что этот человек далёк от нас во времени или в пространстве, хотя эволюционно-психологические корни такой оценки понятны.

Ещё одна форма этого же парадокса предложена Ником Бострмом под названием «астрономическая растрата жизней». Он рассуждает, что если предположить, что человечество в будущем расселится по всей Галактике, то суммарная его численность составит огромную величину более чем 10 в 22 степени человек. Соответственно, откладывая расселение человечества по Галактике на 1 секунду, мы теряем в качестве не родившихся людей десять тысяч миллиардов человек. И с учётом конечности времени существования вселенной они так и никогда не родятся. Следовательно, мы должны прикладывать максимальные усилия для того, чтобы  прогресс развивался максимально быстро.

Более рациональной формой этого парадокса является идея о том, что один день отсрочки в ведении в эксплуатацию, скажем, доступного для всех искусственного сердца стоит десятков тысяч человеческих жизней.

Следующий парадокс связан с проблемой бесконечности Вселенной и вопросом об окончательности человеческого вымирания. Вполне материалистическим является предположение о бесконечности Вселенной (иначе мы должны признать, что есть некая сверхприродная сила, которая её ограничивает). И если это так, то можно ожидать, что во вселенной возникают все возможные миры. В том числе, в ней бесконечно много миров, населённых разумной жизнью, а значит, разум во Вселенной не исчезнет вместе с человеком. Более того, из этого следует, что даже в случае человеческого вымирания, когда-нибудь где-нибудь возникнет мир, почти не отличающийся от Земли, и в нём возникнут существа с тем же генетическим кодом, как у людей. Из этого следует, что люди вообще никогда не могут исчезнуть из Вселенной, как не может, например, исчезнуть из неё число 137. Среди физических теорий, предполагающих множественность миров, следует выделить концепцию Мультверса Хьюгго Эверетта, основанную на той идее, что реализуются все возможные квантовые состояния, а также ряд других теорий (например, космологическую хаотическую инфляцию). Для этого также достаточно бесконечности существования вселенной во времени, что предполагает теория пульсирующей вселенной. Наконец, если вселенная неким образом однажды возникла «из ничто», то ничего не мешает её возникать из него бесконечное число раз, потому что исчерпать или ограничить «ничто» невозможно. Важно отметить, что названные физические теории, предполагающие бесконечность вселенной, являются логически независимыми, а значит, эта бесконечность гарантирована многократно.

Более сильным следствием из этих теорий является предположение о том, что реализуются все возможные варианты будущего. В этом случае окончательная глобальная катастрофа становится невозможным событием, так как всегда найдётся мир, в котором она не произошла. Впервые это отметил сам Эверетт, придя к выводу, что Мультиверс (то есть актуальная реальность всех возможных квантовых альтернатив) означает личное бессмертие для человека, поскольку, от какой бы он причины ни погиб, всегда найдётся вариант вселенной, в котором он не погиб в этот момент. Известный физик М. Тегмарк проиллюстрировал эту идею мысленным экспериментом о квантовом самоубийстве[i]. Затем эту идею развил Дж. Хигго в статье «Означает ли бессмертие многомирная интерпретация квантовой механики»[ii]. Я тоже исследовал этот вопрос – см. мои комментарии к переводу статьи Хигго – и обнаружил, что истинность теории о Мультверсе не является необходимым условием для истинности теории о бессмертии, связанном с множественностью миров. Для её истинности достаточно только бесконечности вселенной. То есть она работает и для неквантовых конечных автоматов: то есть для любого конечного существа в бесконечной вселенной найдётся точно такое же существо, которое пройдёт точно такой же жизненный путь, за исключением того, что не умрёт в последний момент. Но это вовсе не означает прекрасного и приятного бессмертия, поскольку альтернативой смерти может быть тяжёлое ранение.

Точно такое же рассуждение можно применить и ко всей цивилизации. Всегда найдётся вариант будущего, в котором человеческая цивилизация не вымирает, и если все возможные варианты будущего существуют, то это означает бессмертие нашей цивилизации. Однако это не значит, что нам гарантировано процветание. Иначе говоря, если доказать неуничтожимость наблюдателя, то из этого следует, что должна существовать некая поддерживающая его цивилизация, однако для этого достаточно одного бункера со всем необходимым, а не процветающего человечества.



[i] M. Tegmark. The interpretation of quantum mechanics: many worlds or many words? 1998, Fortschr. Phys. 46, 855-862. http://arxiv.org/pdf/quant-ph/9709032

[ii] Джеймс Хигго. «Означает ли многомирная интерпретация квантовой механики бессмертие?» Русский перевод здесь: http://www.proza.ru/texts/2007/05/22-04.html