home    книги    переводы    статьи    форум    ресурсы    обо мне    English

 

Глобальные катастрофы: русский срез

 

В этой главе мы сначала расскажем о людях, которые участвуют в невидимой игре максимально большого масштаба в России. Люди эти делятся по большому счёту на два класса: великих изобретателей и великих спасателей. И хотя по существу они противостоят друг другу в своей борьбе, психологически это один и тот же тип людей – людей, одержимых некой одной идеей. Иногда даже это один и тот же человек. Например, А.Д.Сахаров разработал водородную бомбу и предлагал доставить огромные водородные бомбы на кораблях к побережью Америки. Позже он стал одним из ярых защитников людей и сторонников ядерного разоружения. Как мне рассказывали, один человек в КБ разработал «озонное оружие» – вещество, способное уничтожить весь озоновый слой на Земле и привести к облучению Земли губительной радиацией (не знаю, насколько это возможно). Вдруг, поняв, что же он делает, он всё бросил и ушёл монахом в монастырь.

Классическими примерами изобретателей и спасателей в русской истории являются К.Циолковский и Н.Фёдоров. Напомню, что Фёдоров предложил «философию общего дела», суть которой в физическом воскрешении всех когда-либо умерших людей с помощью достижений науки и техники. Сейчас в Москве действует мемориальная библиотека имени Фёдорова, которой руководит замечательная женщина Анастасия Гачева. (Одной из современных идей о физическом воскрешении всех умерших является то, что будущий искусственный сверхинтеллект сможет смоделировать всю прошлую земную историю на основании сохранившихся данных, а следовательно, и восстановить с большой точностью личности умерших людей.)

И изобретателем, и спасателем движет желание совершить деяние глобального, космического масштаба, деяние, которое не просто влияет на чью-то жизнь, но и изменит судьбу Вселенной. Точно таким же деянием был и СССР в его идеализированной, например, у Ефремова, форме. Задача коммунизма у Ефремова – не просто достижение блага всех людей на Земле, но и распространение света разума по Вселенной. Нетрудно предположить, что победа социалистической революции именно в России связана именно с тем, что русские гораздо более всерьёз принимали те утопии, которые породили утописты 19 века. Недаром Ленина Уэлсс назвал «кремлёвский мечтатель». Мечта о том, чтобы «сказку сделать былью» является самоочевидной в нашей стране. Но у любой мечты есть обратная сторона, выраженная в поговорке о том, что благие намерения мостят дорогу известно куда. Дело в том, что мечта ослепляет. Яркий привлекательный образ, который является движущей силой мечты, вытесняет за пределы сознания возможные недостатки. Именно поэтому мечтатель оказывается одновременно и разрушителем. Можно также сказать, что мечтатель не учитывает закон непредвиденных последствий. Мечта не позволяет ему видеть картинку в целом. Например, Горбачёв в начале своего правления создал красивый образ: СССР слезает с нефтяной и алкогольной иглы и благодаря ускоренному развитию науки и техники и самоуправления быстро развивается. Но не предусмотрел последствий.

Другим исследователем, потенциально подвергающим риску существование Земли, оказался наш старинный друг и почти сосед по даче геофизик, доктор наук Л.Я. Аранович. некоторое время назад я обратился к нему за рецензией на свою книжку о катастрофах. И за чаем он мне рассказал, что их группа учёных разработала проект зонда, способного проникнуть в земную мантию. К этому моменту я уже перевёл статью М. Чикровича «Геоинженерия, пошедшая насмарку» об опасном проекте «зонд Стивенсона», суть которого состоит в проплавлении земли с помощью огромной капли расплавленного железа: массой около миллиона тонн. Понятно, что хотя такой проект технически реализуем, но практически он крайне затратен. Аранович с коллегами разработал усовершенствованный зонд, который представляет собой капсулу из тугоплавких металлов с радиоактивным источником тепла внутри. Такой зонд будет весить менее 10 тонн и реализовать его гораздо проще. Он сможет проникнуть в земную толщу на глубину до 1000 км, согласно выполненным теоретическим расчетам. Я спросил, проводились ли оценки безопасности проекта на предмет выбросов веществ из мантии и возникновения искусственного сверхвулкана – оказалось, что нет. И это меня удивило.

Другая сторона медали – это спасатели мира. Среди них есть какое-то число откровенно неадекватных людей, но есть и те, чьи выводы вполне убедительны. Другое дело, что даже если они совершенно правы, то их голоса тонут в хоре множества самых разных предложений, призывов и просьб, которые наполняют информационное пространство. Мне трудно поверить, что до властей можно достучаться – у них должен быть мощный фильтр для отсеивания огромного потока информации, идущего к ним снизу. Тем не менее высказывание обоснованных мнений о рисках необходимо, так как рано или поздно они могут достичь консенсуса.

Одним из таких исследователей является А.В. Карнаухов – биофизик, создавший концепцию «парниковой катастрофы». Он утверждает, что глобальное потепление будет не 6 градусов за 100 лет, как полагает большинство учёных, а значительно выше за счёт ряда положительных обратных связей. Подробнее мы обсуждали риски необратимого глобального потепления выше. Не удивительно, что Карнаухов столкнулся с невозможностью опубликовать свои статьи в профильных журналах, так как его выводы не соответствуют общепринятым. И хотя он сам верит своим выводам на 100 процентов, я не могу верить им более, чем на 1 процент, поскольку это мнение не разделяется большинством специалистов. Он создал сайт poteplenie.ru и форум “CO2”, то есть пошёл тем путём, которым идут все отвергаемые научным истеблишментом спасатели и великие изобретатели – обратился к общественности непосредственно. Однако недавно он достиг фазы разочарования и сказал, что воздержится от дальнейших дискуссий, так как не нашёл никого, кто согласился бы проверить его вычисления и поискать в них ошибку.  Я тоже неоднократно сталкивался с тем, что люди отказывались читать некую статью или перевод, потому что заранее были несогласны с выводами.

Недавно громко прозвучали заявления Э.М. Дробышевского о рисках взрыва спутника Юпитера Каллисто в результате химического взрыва ионизированного льда. Этот взрыв привёл бы, по мнению Дробышевского, к интенсивной кометной бомбардировке Земли и к непрерывной ядерной зиме, а значит, и к человеческому вымиранию. В качестве плана спасения он предлагает изменить приоритетность космических миссий и отправить экспедицию к Каллисто. С другой стороны, очевидно, что если Каллисто на самом деле находится в таком взрывоопасном состоянии, то, возможно, лучше вообще ничего к нему не отправлять, так как это может спровоцировать взрыв (например, при глубоком бурении Каллисто в поисках этого самого взрывоопасного льда). Здесь мы видим, как проекты по спасению человечества при небольшой смене угла зрения превращаются в крайне опасные проекты – и грань эта очень тонка.

В течение многих лет в Интернете действует сайт «Мировой кризис» М.Хазина и С.Егишянца. В раньше он казался прибежищем маргиналов, убеждённых в неизбежности кризиса мировой экономической системы. Однако с началом мирового ипотечного и кредитного кризисов в прошлом году подобные взгляды стали постепенно проникать в мейнстрим издания и даже в выступления ведущих политиков и экономистов. Это конечно, не значит, что все маргинальные взгляды рано или поздно восторжествуют, но по крайней мере некоторые их них могут содержать рациональное зерно.

 

Вторым важным фактором, определяющим роль России в будущих глобальных катастрофах, являются её огромные территории. В этой книге я специально не трогую геополитику, поскольку эта тема хорошо проработана в гораздо более обширных исследованиях, и, кроме того, может отвлекать на себя слишком много внимания читателей. Однако понятно, что огромные территории содержат в себе огромные ресурсы любых видов, которые могут понадобиться сейчас и в будущем: от нефти и газа – до древесины и просто места для жизни. При этом я не разделяю распространённое мнение о том, что огромные ресурсы делают Россию привлекательным объектом для иностранной агрессии с целью овладения этими ресурсами в ближайшей исторической перспективе, поскольку ресурсы России в целом пропорциональны её доле в площади суши (1/7), и есть масса мест в мире, гораздо более не защищённых для внешней агрессии, например, Африка. Кроме того, Россия и так прикладывает значительные усилия, чтобы экспортировать большую часть своих ресурсов, а в случае войны сложная логистика их доставки, связанная с огромными территориями, будет нарушена. Кроме того, Россия набита расщепляющими материалами и оружием массового поражения, и даже в случае обезоруживающего ядерного удара большая часть этого оружия будет утеряна и, в конечном счёте, попадёт в руки террористов. Таким образом, нет рациональных обоснований нападать на Россию с целью овладения её ресурсами. Однако это не исключает возможность войны, поскольку война может носить или случайный, или превентивный характер. Случайная война может разразиться в любой момент, но с большей вероятностью – в периоды международной напряжённости. Превентивная война возможна, только если Россия будет реально или мнимо угрожать кому-то нападением. К счастью, сейчас мы не находимся в такой ситуации.

Другой фактор, связанный с огромными территориями, – это то, что на таких территориях происходят с большей вероятностью разные события, вероятность которых равномерно распределена по земной поверхности – например, падения метеоритов. Именно в России произошло крупнейшее в человеческой истории падение метеорита – ровно 100 лет назад на реке Подкаменная Тунгуска. Россия занимает собой значительную часть земного шара и таким образом как бы отвечает за неё.

Важным фактором является и наличие у России и космической программы. Это означает, что Россия могла бы развернуть активную программу антиастероидной защиты, и есть несколько горячих энтузиастов этой идеи. Кроме того, освоение Луны могло бы стать способом создания запасного плацдарма для цивилизации на случай планетарной катастрофы. К сожалению, сейчас в Роскосмосе возобладали противники ускоренного освоения Луны. Освоение космоса могло бы стать не менее престижным и патриотически объединяющим проектом, чем футбол и олимпиада. На него можно было бы тратить часть денег Стабфонда, не приводя к инфляции, путём размещения заказов за границей. Кроме того, освоение космоса могло бы стать явной практической целью для российской программы по нанотехнологиям – ведь успешность дальних космических миссий и надёжность ракет в первую очередь определяется качеством материалов и развитием микроэлектроники.

При современных технологиях создание самообеспечивающейся колонии на Луне потребовало бы доставки миллионов и миллиардов тонн. (Вычисление минимальной массы оборудования для полностью самообеспечивающейся колонии – интересная задача для будущих вычислений.) Однако развитие нанотехнологий, даже без создания нанороботов, позволит на порядки уменьшить необходимую массу за счёт создания универсальных высокопрочных материалов и способов их производства. В России есть также опыт в создании замкнутых систем жизнеобеспечения в духе Биосферы-2 – то есть полностью изолированных от внешней среды систем оранжерей. И хотя колония на Луне не даёт гарантий выживания, строительство её займёт десятки лет и успех этого предприятия под вопросом – это всё же лучше, чем ничего.

 

Ещё одна особенность России, связанная с катастрофами, – это так называемый «русский крест», то есть превышение уровня смертности над уровнем рождаемости. Этот сложный системный эффект приведёт к полному вымиранию граждан России, если он продолжит действовать, в течение нескольких сот лет. Два основных фактора приводят к нему – это снижение рождаемости и высокий уровень смертности трудоспособного населения. Последнее довольно закономерно связывается с «алкогольной сверхсмертностью» - то есть высоким уровнем смертности, связанным с употреблением некачественного алкоголя, с последствиями длительного алкоголизма, с бытовыми преступлениями на алкогольной почве и с высоким уровнем несчастных случаев, так же связанных с алкоголем. В нашем контексте глобальных катастроф алкоголь выступает прообразом некоторого будущего «сверхнаркотика», способного медленно, но верно приводить к человеческому вымиранию. Снижение рождаемости, связанное с разрушением традиционных моделей поведения, традиционной семьи, ростом образования женщин, распространением контрацептивов и рядом других факторов, также является сложным системным феноменом. Однако в отношении этих двух явлений действует такая вещь, как дарвинский естественный отбор, который не позволит им привести к полному вымиранию ни россиян, ни, тем более, всех людей. А именно, происходит отбор тех аллелей генов, носители которых склонны не делать аборты, не умирать от алкоголя, и иметь больше потомков. Таким образом, в исторической перспективе, если ситуация будет оставаться неизменной, то население приспособится к новым условиям, и снова начнёт расти. Но неизменность условий в ближайшем будущем весьма сомнительна, так что эти «дарвинистские» факторы вряд ли успеют сработать. С другой стороны, в ближайшем будущем возможно будет разводить людей искусственно, с помощью искусственных маток, роботов-нянь и прочих технологических средств, хотя в какой мере людей, воспитанных роботами, можно будет считать людьми, не понятно.

Итак, хотя теоретически проблемы «русского креста» преодолимы, фактически мы являем собой нацию, находящуюся в начале фазы вымирания. И хотя два основных фактора этого вымирания могут быть преодолены, возможно появление новых, действующих на общечеловеческом масштабе факторов, ведущих к неуклонному снижению населения и приближающих окончательное вымирание. К ним относится и эпидемия СПИДа, также весьма значительная в России.

 

При этом, однако, Россия может получать и выгоду от тех или иных всемирных кризисных явлений, в первую очередь, от мирового кризиса и роста цен на ресурсы. Я не исключаю того, что в ближайшие десять лет цена на нефть повысится до нескольких сотен долларов за баррель, и Россия станет новой Саудовской Аравией – богатой, своенравной и лишённой внутреннего производства («голландская болезнь»). Если пройтись по центру Москвы, возникает ощущение, что это будущее уже наступило. Однако это процветание относится только к среднесрочной перспективе, так как приведёт за собой падение производства, моральное разложение, а затем кризис, когда изобретут источники дешёвой энергии или когда произойдут по настоящему всемирные катастрофы.

Много было сказано и про системную деградацию в современной России, связанную с высоким уровнем коррупции, неэффективным управлением и крайней эгоистичностью и недальновидностью крупных игроков. Иногда почитаешь тексты Латыниной, и потом выходишь на улицу и не понимаешь: как до сих пор всё не рухнуло и почему солнышко светит. Однако кризис управления относится не только к России. В Америке мы можем видеть многоярусное и очень тонкое мошенничество на примере вскрывшегося сейчас ипотечного кризиса. Кризис взаимного обмана, непонимания и недоверия ведёт к информационной слепоте в отношении любых по-настоящему важных вопросов, а следовательно, и к краткосрочности любого управления, так как оно вынуждено опираться только на очевидные факторы. Предвидение делается невозможным, так как оно превращается в «сад расходящихся тропок» в пространстве, искривлённом когнитивными искажениями, коммерческими интересами, непониманием, секретностью и ложью. В результате, единственное, что остается – это реагировать на проблемы по мере их поступления, когда они становятся очевидными и несомненными. Однако это делает невозможным реакцию на определённый класс проблем, которые к моменту своего проявления станут уже неразрешимыми, и которые можно было бы относительно легко устранить дальновидным предвидением.

 

У нас есть огромное количество литературы, описывающее внутренние проблемы России, а также взаимоотношения России с другими мировыми державами. В некотором смысле любая геополитика имеет в своей перспективе глобальную катастрофу, а именно, отдалённые риски ядерной войны. Например, дискуссии о ПРО и ядерной программе Ирана. С другой стороны, анализ различных рисков, связанных с новыми технологиями, создаёт впечатление, что от России здесь ничего не зависит, поскольку основные центры разработки находятся за рубежом. Например, когда в Австралии экспериментировали с вирусом мышиной оспы и геном интерлейкина-4, в результате чего создали случайно сверхсмертельный штамм, то эта ситуация никак от России не зависела. Будь этот штамм смертелен для людей и вырвись он на свободу, то ущерб его для России превысил бы ущерб от небольшой ядерной войны. Однако Россия, равно как и весь мир, в этом случае оказалась бы случайной жертвой экспериментов, никакого отношения к геополитике не имеющих. Отсюда я заключаю, что хотя геополитика и имеет в прицеле гипотетические глобальные катастрофы, на самом деле она упускает из виду наиболее опасные и реальные возможные катастрофы, корни которых лежат не в политической плоскости. Переоценка эта связана, вероятно, с тем, что геополитические рассуждения эмоционально цепляют, запуская механизм, сформировавшийся ещё в обезьяний стае, когда было важно разделение на «мы» и «они». И этот адреналиновый выброс заставляет думать на одну тему, упуская из виду те риски, которые не связаны с личным противостоянием групп людей. Однако противостояние групп людей обычно не нацелено на глобальную катастрофу, ведущую к полному вымиранию всего человечества, поскольку каждая группа стремится выжить.

С другой стороны, Россия всё же является субъектом проблем, связанных с глобальными рисками. И это связанно не только с очевидным наличием огромного ядерного потенциала, не только со специфической концепции обеспечения безопасности, выраженной русским словом «авось» и не только с историческим опытом того, что мы часто успевали быть впереди планеты всей в области различных технологических свершений (космос, самая большая бомба) или катастроф (Чернобыль).

В последние годы между российскими и западными учёными возникла дискуссия о том, следует ли посылать сигналы к звёздам с целью вступить в контакт с инопланетянами (программа METI). Моё мнение состоит, в том, что программа SETI гораздо опаснее METI, о чём я подробно говорил выше, однако большинство исследователей проблемы контактов с внеземными цивилизациями это моё мнение не разделяют, сосредотачиваясь на рисках отправки сигналов. При этом мнения разделились: в то время как многие зарубежные учёные полагают необходимым воздержаться от посылки сигналов, а США даже действует прямой законодательный запрет это делать, российские исследователи во главе с А.Зайцевым полагают, что риск подобных передач отсутствует, а контакты желательны. Сторонники запрета посылки сигналов выдвигают следующие аргументы: узконаправленные с помощью параболических радиоантенн сигналы могут быть обнаружены на огромных расстояниях в пределах нашей галактики. При этом мы не можем быть уверены в «доброте» всех возможных внеземных цивилизаций. Выдавая им своё местоположение, мы рискуем привлечь к себе их внимание и стать объектом агрессии. Сторонники отправки сигналов исходят из того, что высокоразвитые цивилизации, если они есть, давно знают о нашем существовании, поскольку с помощью огромных телескопов могли бы давно обнаружить Землю и кислород в её атмосфере. Кроме того, непрерывные передачи телевидения и радио в последние сто лет и так сделали нас заметными всему космосу. И если бы такие цивилизации имели бы технические средства нас достичь, они бы давно это сделали. Наконец, будучи высокоразвитыми цивилизациями, они должны были бы пройти своего рода «этический фильтр» и быть высокогуманными. Им нет нужды нас уничтожать, потому что они бесконечно сильнее нас. Наши же сигналы адресованы не этим гипотетическим высокоразвитым цивилизациям, а равным нам по развитию цивилизациям. В любом случае, количество радиопосланий, отправленных с Земли, ничтожно, по сравнению с паразитным излучением, например, военных радаров. Значительное число таких посланий было отправлено с радиотелескопа в Евпатории. В рассуждениях сторонников METI есть ряд подводных камней, которые, наверно, уже очевидны читателю. Например, засветка военными радиотелескопами не направлена в некоторую точку на небе, а скользит по ней (из-за вращения Земли), тогда как намеренные радиопослания специально фокусируются на выбранных солнцеподобных звёздах. При этом мы не знаем, какой тип сигналов поймать легче. Кроме того, даже если согласится с тем, что нашими гипотетическими адресатами являются равные нам цивилизации, то здесь возможна такая же ситуация как с ребёнком, которого отпускают погулять в парк. Ни его сверстники, ни взрослые сознательные люди для него не опасны. Но немного старший ребёнок или подросток может быть опасен. Так же и здесь: если наш сигнал попадёт к цивилизации, немного опережающей нашу, то когда она создаст средства межзвёздного транспорта, она окажется впереди нас, и у неё будет соблазн навестить нас первыми. Наконец, наиболее уязвимым является представление о сверхцивилизациях как о «добрых» цивилизациях. Как бы ни были добры люди, они часто проявляет жестокость к тем, кого не считает себе равными – дикарям, животным, насекомым. И доброта людей друг к другу внутри некой группы не значит, что эта группа будет добра к другой группе. Как сказанного в одной статье: из того, что клетки птички любят друг друга, и клетки внутри кошки любят друг друга, вовсе не следует, что кошка будет добра к птичке. Дэвид Брин, известный писатель фантаст, учёный и активный противник METI, критикует российских учёных следующими словами: они выросли на романах Ефремова, и на идее, что социализм победит не только на Земле, но и на всех других планетах, и в силу этого эти планеты будут братскими. И хотя это явная натяжка, в неё есть немного правды. Гораздо лучше о потенциальной «доброте» внеземных цивилизаций рассуждали Стругацкие в романе «Волны гасят ветер»: их «доброта» может оказаться ещё хуже их агрессивности, подобно тому, как католические миссионеры несли своё понимание «правильности» индейцам огнём и мечом. Их понимание, что для нас правильно, однозначно определяет то, что мы лишаемся права на свою свободу, свой путь и свою идентичность, а, в конечном счёте, и на свою жизнь. То, что мы до сих пор существуем, тоже не может быть гарантией нашей безопасности. В конце концов, поросята тоже прекрасно живут, пока их не привезут на скотобойню. Вряд ли сверхцивилизациям нужны какие-то наши земные ресурсы. С другой стороны, люди часто охотятся на обезьян не от голода, а чтобы захватить детёнышей и продать в зоопарк; или, например, некие цивилизации могут не хотеть, чтобы мы создали свой самосовершенствующийся искусственный интеллект, который мог бы потом представлять опасность всей галактике. Тут возможно много предположений, которые упираются в принципиальную непредсказуемость поведения других цивилизаций. Однако факт отправки сообщений к звёздам – это необратимое действие: их нельзя вернуть назад, к каким бы мы выводам потом не пришли.

Дискуссия о METI являет собой живой            пример участия России в проблемах глобальных рисков. Особенность этой дискуссии в том, что она проходит совершенно незаметно для общества и для государства. Есть ли в этом риск или нет, велик он или мал, - решают люди, лично заинтересованные в этой проблеме и никем не уполномоченные её решать.

Вероятно, последний абзац этой главы я должен был бы закончить словами о том, что должна сделать Россия, чтобы защитить себя от возможных глобальных катастроф и рассказать о важности развития новых технологий, повышения культуры безопасности, контроля потенциально опасных исследований. Но самое главное - это сохранить взгляд на мир с позиций мирового масштаба. То есть для каждого человека важно подняться над межнациональными и межгосударственными противоречиями и потратить своё время и понимание на то, чтобы убедиться в реальности рисков, угрожающих каждому на Земле.