home    книги    переводы    статьи    форум    ресурсы    обо мне    English

 

Истина и коллайдер.

 

 

 

В 2008 году в центре внимания общественности оказались гипотетические риски, связанные с запуском большого адронного коллайдера в ЦЕРН на границе Франции и Швейцарии. Ряд учёных высказали опасения, что в результате работы коллайдера возникнет чёрная дыра или стрейнджлет, которые могут уничтожить Землю. С целью опровергнуть эти опасения были выполнены исследования безопасности коллайдера, которые показали, что риск бесконечно мал.

Итак, безопасность всей планеты зависит от истинности доказательств безопасности коллайдера. Это верно и во многих других случаях, когда требуется обеспечить безопасность какой-либо деятельности. Абсолютная безопасность требует абсолютной истинности высказываний. Если же абсолютная истинность высказываний недостижима, то и коллайдер не может быть абсолютно безопасен. В той мере, в какой в нашей картине мира есть тёмные пятна и наш ум подвержен когнитивным искажениям, наши высказывания являются частично ложными, и мы рискуем натыкаться на острые углы реальности в самых неожиданных местах.

Защита от будущих катастроф требует чёткой системы познания мира, то есть гносеологии. Чтобы проиллюстрировать то, каким образом истинность или ложность высказываний влияет на окончательные выводы в отношении глобальных рисков, разберём теперь основные доводы за и против экспериментов на адронном коллайдере.

Большой адронный коллайдер (БАК, он же LHC) расположен на территории Франции и Швейцарии в районе Женевы в кольцевом тоннеле с окружностью 26.7 км. Он будет разгонять протоны до энергий в 7 ТэВ (что даст 14 ТэВ при столкновении встречных пучков), а также ядра свинца до 5.5 ТэВ. Эти энергии будут по крайней мере в 10 раз больше, чем на предыдущих ускорителях. Стоимость ускорителя составила около 10 миллиардов долларов. Эта экспериментальная установка должна дать ответы на многие вопросы об устройстве природы, которые недоступны никаким другим способом, в частности уточнить так называемую Стандартную модель и проверить существование бозона Хиггса.

В Интернете широко была разрекламирована дата запуска ускорителя в августе 2008 года. В действительности процесс запуска ускорителя является постепенным и начнётся позже. В августе 2008 года запланированы запуски пробных пучков (Commission Ray) без столкновений. Их энергия будет только 0.7 ТЭВ, как и у предыдущих ускорителей. Осенью 2008 запланированы столкновения с энергией в 7 ТэВ, а энергии в 14 ТЭВ будут достигнуты, согласно плану, к весне 2009 г. Кроме того, светимость, то есть одновременное количество частиц в ускорителе, вначале будет очень мала, и будет постепенно повышаться от 10**29 частиц /см**2 сек в пробных пучках до 10**34 в 2010 году, то есть вырастет в 10 000 раз. Это означает, что если с ускорителем и связан какой-либо риск, он не реализуется в момент первого его включения в 2008 году, а его вероятность будет медленно нарастать вплоть до 2010 года.

Основные риски, связанные с коллайдером, состоят в том, что на нём возникнут некие гипотетические частицы, которые так или иначе будут способны захватывать частицы обычной материи и трансформировать их в подобные себе частицы или поглощать в себя. Основных таких гипотетических частиц две – это микроскопические чёрные дыры и стрейнджлеты (страпельки). Однако помимо них рассматривались ещё два класса возможных опасных объектов – магнитные монополи и пузыри «истинного вакуума». Сразу отметим, что полнота этого списка возможных опасных объектов ничем не доказана. То есть, хотя есть относительно хорошие основания полгать, что чёрные дыры, стрейнджлеты, магнитные монополи и пузыри вакуума либо невозможны, либо безопасны, это не значит, что нет какого-то пятого класса частиц, о которых мы не можем знать ничего, до тех пор, пока их не откроем – а когда мы их откроем, будет уже поздно.

Все эти опасные объекты невозможны, исходя из Стандартной модели, принятой современной физикой. С другой стороны, коллайдер построен именно для того, чтобы исследовать границы применимости Стандартной модели и найти возможные её расширения. Здесь возникает логический парадокс: безопасность коллайдера доказывается через то, что мы знаем, тогда как цель коллайдера БАК – проникнуть в неведомое. Можно сказать так: чтобы полностью исследовать некую систему, нужно её разобрать, то есть разрушить. Для познания человеческой анатомии потребовалась патологоанатомия. Соответственно, окончательное познание тайн Вселенной потребует её разрушения.

Хотя Стандартная модель не допускает возникновения микроскопических чёрных дыр в ускорителе БАК, так как для этого просто не хватит энергии, некоторые расширения этой модели, которые предполагают наличие дополнительных измерений, делают возникновение таких чёрных дыр возможным со скоростью порядка одной штуки в секунду. С точки зрения современной физики, такие микроскопические чёрные дыры будут немедленно разрушаться Хокинговским излучением – то есть они будут излучать быстрее, чем будут способны притягивать материю. Хотя концепция Хокинговского излучения выглядит теоретически убедительной, у неё нет никаких экспериментальных доказательств. (Поскольку чем больше чёрная дыра, тем меньше она излучает по Хокингу, и у наблюдаемых, причём косвенно, космических чёрных дыр это излучение ничтожно мало и не может быть зафиксировано.) Весьма самонадейно с человеческой точки зрения полагать, что мы всё знаем о чёрных дырах.

Даже если микроскопическая чёрная дыра возникнет в БАК и даже если она не разрушится Хокинговским излучением, она будет настолько малой массы и размеров, что будет много меньше размеров атома, и её гравитационное поле тоже будет простираться на расстояния, меньшие размеров ядра атома. Таким образом, такая чёрная дыра будет очень мало способна к каким-либо реакциям. Она может свободно летать среди вещества, никак с ним не взаимодействуя. С другой стороны, есть предположения, что в процессе формирования такая микрочёрная дыра приобретёт электрический заряд или магнитный момент, и в силу этого начнёт гораздо быстрее притягивать к себе электрически заряженные ядра атомов и электроны. По мере роста массы чёрной дыры её способность поглощать материю тоже будет расти, и неизвестно по какому закону – степенному или экспоненциальному. Всё же, процесс начального роста микроскопической чёрной дыры может быть крайне медленным. То есть дыра может возникнуть на коллайдере БАК, и никто этого не заметит. Она погрузится в центр Земли, где начнёт очень медленно, но с растущий скоростью, набирать массу. По некоторым предположениям, это потребует миллионов и миллиардов лет, прежде чем станет заметным – а значит, не угрожает безопасности человечества. (Как показано в статье Benjamin Koch, Marcus Bleicher, and Horst St¨ocker. Exclusion of black hole disaster scenarios at the LHC. http://arxiv.org/PS_cache/arxiv/pdf/0807/0807.3349v1.pdf в случае, если наша Вселенная имеет одно скрытое измерение, время поглощения Земли составит 27 лет, а если два – то десять тысяч триллионов лет. Понятно, что только первый сценарий заслуживает внимания.) Всё же 27 лет – это не те несколько секунд, за которые поглощается Земля на известном видеоролике, выложенном на Youtube. Отметим, однако, что человечество погибнет гораздо раньше, чем произойдёт полное поглощение чёрной дырой Земли. Поскольку примерно половина массы при поглощении вещества черными дырами переходит в энергию излучения (за счёт этого светят квазары), то процесс поглощения Земли будет сопровождаться разогревом её вещества. В начале роста дыры, например, из-под земли начнут вырываться потоки раскалённых газов в виде мощнейших вулканических извержений, которые сделают атмосферу непригодной для дыхания. Кроме того, можно предположить, что катастрофа с микроскопической чёрной дырой уже произошла при работе предыдущих ускорителей (например, RHIC), но мы пока не наблюдаем её проявлений, так как она пока ещё не выросла.

Итак, микроскопическая чёрная дыра может быть опасна, только если ряд теоретических предположений окажется истинным. Понятно, что это маловероятно, хотя каким образом применять понятие «вероятности» к тем или иным свойствам законов Вселенной, не вполне ясно. В течение последних лет вышло несколько статей, в которых обосновывается невозможность катастрофа с чёрными дырами на БАК.

Основной недостаток этих статей состоит в том, что они появились ПОСЛЕ того, как решение о строительстве коллайдера было принято, десятки тысячи физиков были наняты на работу и миллиарды долларов потрачены. То есть цель этих статей – не исследовать вопрос о том, каковы реальные шансы катастрофы, а успокоить публику и обеспечить продолжение исследований. Этим данные статьи отличаются от рассекреченного недавно отчета LA-602 о рисках термоядерной детонации атмосферы, который был выполнен перед первыми испытаниями атомной бомбы в США в 1945 г. Комптоном,  и цель которого состояла в исследовании вопроса, а не в успокоении публики.

Поэтому более честно было бы использовать в качестве обоснований рисков не публикации 2007-2008 года, приуроченные к завершению работ по строительству коллайдера, а публикации 1999 года, на основании которых принимались решения о строительстве. Отметим, что наихудшая оценка риска в публикациях 1999 года, как сообщает Э.Кент в статье «Критический обзор оценок рисков глобальных катастроф», была 1 к 5000.

Есть два способа обоснования безопасности коллайдера: теоретический и основанный эмпирических свидетельствах. Примером теоретического обоснования являются ссылки на Хокинговское излучение, которое должно разрушать любые микроскопические чёрные дыры. Очевидно, что теоретические обоснования не дают надёжного заверения, так как всегда возможна ещё одна теория, перекрывающая старую. Эмпирические заверения строятся на том факте, что энергии космических лучей, которые непрерывно бомбардируют атмосферу Земли, гораздо выше энергий, которые будут достигаться в коллайдере, и раз Земля до сих пор существует, то значит и коллайдер безопасен. Более продвинутые версии доказательств безопасности коллайдера используют тот факт, что существуют Луна, нейтронные звёзды и белые карлики, несмотря на их непрерывную бомбардировку космическими лучами.

Однако любые эмпирические доказательства безопасности коллайдера строятся на определённых аналогиях, поскольку сам по себе коллайдер изделие уникальное. Эти доказательства говорят о том, что то, что в коллайдере происходит, аналогично тому, что уже триллион триллионов раз происходило на Земле и во Вселенной без каких-либо негативных последствий. Основной проблемой такого доказательства является слово «аналогично». Нет сомнений в том, что уже произошли триллионы столкновений атмосферы Земли с космическими лучами – основные сомнения в том, что эта ситуация ПОЛНОСТЬЮ аналогична той, что происходит в коллайдере.

Далее я приведу список основных возражений на обоснования безопасности коллайдера. Подчеркну, что наличие возражений вовсе не означает, что катастрофа с коллайдером неизбежна или что я в ней уверен.

 

1)                  Тот факт, что Земля и Солнце выжили (в результате столкновения с космическими лучами), ничего не доказывает, так как если бы они не выжили, то некому было бы и обсуждать проблему. Как бы ни была мала вероятность выживания Земли, мы можем обнаруживать себя только на той Земле, где не произошла катастрофа. (Антропный принцип.) Поэтому разумным выглядит анализ Луны или нейтронных звёзд как объектов, которые выжили, что и делается в более продвинутых обоснованиях безопасности.

2)                  Существование Луны и нейтронных звёзд ни о чём не говорит, так как мы можем наблюдать только их существование. Мы не можем наблюдать исчезнувшие звёздные объекты. Тем не менее, мы знаем, что большая часть массы Вселенной невидима (тёмная материя). Так что если даже большинство звёзд превратилось в сгустки неизвестно чего, это не противоречит наблюдаемым фактам.

3)                  Аналогия сохранения Земли с сохранением нейтронных звёзд может быть ущербна, если окажется что некоторые особенности строения нейтронных звёзд (которых нет у Земли) позволяют им противостоять поглощению микроскопическими чёрными дырами (например, сильное магнитное поле.)

4)                  Столкновение космических лучей с атмосферой Земли не аналогичны процессам в коллайдере.

А) Потому что получающиеся продукты распада в естественном случае движутся с околосветовой скоростью и быстро пролетают Землю, тогда как в случае коллайдера импульсы встречных пучков нейтрализуются и некоторая часть частиц будет иметь почти нулевую скорость – а значит, может задержаться в гравитационном поле Земли.

Б) В коллайдере будут использоваться, помимо протонов, ядра свинца атомной массы 207, а в космических лучах бывают только ядра железа атомной массы 56, и в земной атмосфере тоже свинца нет. В природе почти никогда не происходит столкновения таких тяжелых атомов на таких энергиях.  Разница может быть (а может и не быть) критической. Например, из того, что безопасно соединить два куска меди, вовсе не следует. что безопасно соединить два куска плутония – произойдёт атомной взрыв.

В) Встречные столкновения космических лучей происходят вдалеке от звёзд – так что даже если при этом образуются опасные продукты реакции, они не успевают выпасть на звёзды.

Г) Столкновения в коллайдере происходят с гораздо большей плотностью, чем столкновения космических лучей.

Д) Столкновения в коллайдере происходят в сильном магнитном поле, которого нет в верхних слоях атмосферы, а также рядом присутствуют сверхпроводящие магниты.

4) Тот факт, что коллайдеры давно уже безопасно работают, ничего не доказывает.

А) Потому что сечение некоторых опасных реакций может быть очень малым, и они могут происходить раз в несколько лет.

Б) Потому что опасная реакция могла уже произойти, но мы этого пока ещё не заметили.

5)                  Возможно, что космических лучей вообще не существует. Самые высокоэнергетичные космические лучи наблюдаются только косвенно, по ливням частиц. Если же причиной ливней частиц являются не космические лучи, а некоторые другие процессы (например, аннигиляция частиц тёмной материи), то всё доказательство безопасности не работает. В любом случае, по космическим лучам ещё остаётся много вопросов, например, не ясен их источник.

6)                  Ни одна эмпирическая граница риска невозможна без некоторых теоретических предположений (о том, что нечто аналогично, или нечто не существует, или некоторый фактор является несущественным), и именно эти теоретические предположения являются наиболее уязвимой частью конструкции. (Поскольку по сути произвольны.)

7)                  Люди не способны давать стопроцентно истинные высказывания. Любые человеческие конструкции, статьи, проекты, имеют вероятность ошибки. Эту вероятность можно оценить статистически, сравнив долю опровергнутых публикаций, или долю технических проектов, затем потерпевших катастрофу. Я думаю, что, сказав, что 1 из 1000 человеческих построений является ложным, я польщу людям, То есть на самом деле это скорее 1 из 100 . Но даже если это 1 из 1000, то это значит, что ни одной границе риска, предложенной людьми, не следует доверять больше, чем на 99.9 процентов. Отсюда следует, что и сам уровень безопасности никакого проекта не может быть больше, чем 99.9 %. Например: Ваш проводник по минному полю говорит, что есть шанс 1 на миллион, что на этом поле есть мины, но при этом вы знаете, что в 1 случае из 1000 в прошлом этот проводник ошибался по поводу наличия мин. В этом случае рациональным является принять оценку безопасности в 1 к 1000, а не в 1 к 1 000000.

 

Отдельным вопросом является вопрос о том, какой риск катастрофы с коллайдером является приемлемым. К 2004 году наиболее твёрдая оценка риска БАК, выведенная из эмпирических астрофизических наблюдений, составляла шансы катастрофы 1 к 50 миллионам. Очевидно, что эта оценка была принята в качестве достаточной, так как строительство было продолжено. Однако математическое ожидание числа жертв, что есть произведение числа погибших – 6 миллиардов на вероятность события составляет в данном случае 120 человек. Ни один другой научный проект с таким ожидаемым числом возможных жертв никогда бы не был допущен до реализации. Например, при захоронении радиоактивных отходов в Великобритании принимается допустимым ожидаемое число жертв только в 0.00001 человек в год.

Отметим, что здесь учитывается только гибель ныне живущих людей. Однако вымирание человечества означало бы и невозможность рождения всех последующих поколений людей, то есть число неродившихся людей могло бы составлять тысячи триллионов. В этом случае мат. ожидание числа жертв также бы возросло на несколько порядков.  Наконец, гибель Земли означала бы и гибель всей информации, накопленной человечеством.

Другим способом оценки рисков коллайдера является так называемый «астероидный тест». Утверждается, что если риск, создаваемый коллайдером, меньше, чем риск человеческого вымирания в результате падения огромного астероида, то риском коллайдера можно пренебречь. Астероидный риск оценивается примерно в 1 к 100 миллионам в год. С другой стороны, и сам астероидный риск является неприемлемым – ведь ради его предотвращения затеваются программы по отклонению астероидов. Принятие астроидного теста равносильно утверждению о том, что нет разницы, погибнет ли в авиакатастрофе 300 человек или 301 человек.

Третий способ оценки рисков коллайдера связан с анализом затрат и рисков, выраженных в денежной форме. И анализ выгод, и анализ рисков осуществить трудно. Замечательную попытку сделать это предпринимает американский судья и популяризатор науки Р. Познер в своей книге «Катастрофа: риск и реакция». Сумма выгод, которые мы ожидаем получить от ускорителя, примерно равна его стоимости (если бы она была бы значительно, в десять раз, скажем больше, то строительство ускорителей было бы крайне выгодным бизнесом, и многие бы им занимались). Итак, хотя огромная выгода возможна, например, в случае невероятного ценного открытия, вероятность этой выгоды не оценивается как большая. Стоимость ускорителя составляет около 10 млрд. долларов. С другой стороны, можно оценить цену человеческой жизни. Американские страховые компании оценивают год жизни здорового человека в 50 000 долларов. Отсюда, и из разных других оценок, получается, что цена человеческой жизни в развитом обществе составляет порядка 5 млн. долларов. Тогда цена всего человечества примерно равна 3*10**16 долларов. В этом случае приемлемым оказывается риск менее чем 1 к 3 миллионам. Однако если учитывать цену неродившихся поколений, то потребуются гораздо более строгие границы риска. Кроме того, выгодополучатели и объекты риска не совпадают. Выгоду от работы ускорителя получат в первую очередь учёные и, кроме того, люди, интересующиеся наукой, тогда как большинство жертв возможной катастрофы будут люди, которые вообще никогда об ускорителе не слышали.

Коллайдер БАК – вовсе не единственный риск, с которым человечество столкнётся в XXI веке, однако проблемы, которые он ставит – в первую очередь о необходимости формулировать абсолютно истинные научные высказывания для гарантий безопасности – будут возникать снова и снова. К вопросу о рисках разных физических экспериментов мы ещё вернёмся в главе 16.

Из уже разворачивающихся глобальных событий следует также отметить обещание Google создать к 2011 году искусственный интеллект, а также развивающийся на мировых рынках кризис, начавшийся с кризиса американской ипотеки, и рост цен на нефть. Эти процессы могут стать, а могут и не стать, прологом к новым глобальным катастрофам. При этом природа этих процессов крайне различна, но объединяет их всех то, что они происходят в одном мире и рано или поздно они должны начать друг с другом взаимодействовать.

Итак, целью данного исследования является изучение границ нашего знания в отношении рисков глобальной катастрофы, которая может привести к полному вымиранию человечества. Очевидно, что, зная эти границы, мы легче сможем ответить на вопрос о том, возможна ли вообще такая катастрофа, и если да, то когда, с какой вероятностью, от чего и как её предотвратить.

Даже если вероятность такой глобальной катастрофы в ближайшее столетие равна нулю, то мы должны знать это наверняка – то есть даже исследование с нулевым результатом в данном случае должно быть хорошо обоснованным. Парадоксальным образом исследование рисков глобальной катастрофы оказывается и исследованием природы непредсказуемости, поскольку вопрос о рисках такой катастрофы подымает множество гносеологических проблем, не столь ярких в других областях знания. В первую очередь речь идёт об эффекте наблюдательной селекции и принципиальной невозможности и нежелательности решающего эксперимента в области глобальных катастроф.

Глобальная катастрофа гораздо менее предсказуема, чем выпадение орла или решки при бросании монеты. Во-первых, потому что мы не знаем всех вариантов, которые могут выпасть. Во-вторых, нам очень трудно определить их вероятность. В-третьих, некому будет проверить результат. В-четвёртых, мы не знаем, когда бросят «монету» и бросят ли её вообще.

Но при этом нам очень важно знать результат. Я возьму на себя смелость заявить, что вопрос выживания человеческой цивилизации является важнейшим из вопросов, которые могут перед ней встать. Вспомните какую-нибудь поездку, которую вы совершили несколько лет назад. Что является главным её итогом для вас сейчас? То, что вас в этой поездке не убили. Всё остальное стало просто воспоминаниями, которые вы могли и позабыть, независимо от того, приятными или гнусными они были. Также точно и с точки зрения жителей XXII века самым главным, что пойдёт в счёт, будет не то, насколько у нас была интересная и приятная история, а то, что мы сделали или не сделали, чтобы дожить до этого времени. Тем более что многие люди, возможно, смогут дожить по крайней мере до начала XXII века благодаря успехам в биотехе и других технологиях.

Вопрос о человеческом вымирании уже однажды остро стоял в годы холодной войны, и теперь интерес к нему угас и маргинализировался. Мне трудно представить массовые демонстрации с требованиями запрета опасных биотехнологий, опытов на ускорителях, разработок нанотехнологического оружия. Отчасти это связано с психологическим феноменом утомления, отчасти – с мыслями о бесполезности публичных усилий. 

Глобальные катастрофы принципиально непредсказуемы. Мы не знаем, произойдёт ли глобальная катастрофа, и если да, то как и когда. Если бы мы могли это знать, то «заранее подстелили бы соломку». Это незнание похоже на то незнание, которое есть у каждого человека о времени и причине его смерти (не говоря уже о том, что будет после смерти), но у человека есть хотя бы пример других людей, который даёт статистическую модель того, что и с какой вероятностью может произойти. Наконец, хотя люди и не очень-то любят думать о смерти, но всё же время от времени каждый о ней думает и как-то учитывает в своих планах. Сценарии же человеческого вымирания практически вытеснены в общественное бессознательное. Глобальные катастрофы отгорожены от нас пеленой как технического незнания, связанной с нашим незнанием реальных орбит астероидов и тому подобного, так и психологической, связанной с нашей неспособностью и нежеланием их предсказывать и анализировать. Более того, глобальные катастрофы отделены от нас и теоретическим незнанием – мы не знаем, возможен ли Искусственный интеллект, и в каких пределах, и мы не знаем, как правильно применять разные версии теоремы о конце света, которые дают совершенно разные вероятностные оценки времени человеческого выживания.

Мы должны признать, что на каком-то уровне катастрофа уже произошла: окутывающая нас тьма непостижимости затмила ясный и понятный мир предсказуемого прошлого. Наше непонимание будущего и есть катастрофа, уже произошедшая в головах. В этом наличие этого непонимания нетрудно убедиться, сравнив разные версии будущего у разных, вполне образованных и умных людей. То ли всё будет по-прежнему, то ли мир задохнётся от нехватки ресурсов, то ли взлетит ввысь от успехов в новых технологиях, то ли уничтожит себя с их помощью. То, что после Гражданской войны было названо «разруха в головах» имеет место и сейчас. Однако если тогда эта ментальная разруха тут же и непосредственно иллюстрировалась внешними событиями, то сейчас бурный рост экономики за счёт новых технологий позволяет эту мозговую разруху маскировать. Однако рано или поздно современная мозговая разруха материализуется.

Рассмотрим внимательно следующий факт: причиной большинства современных катастроф является ошибочное управление исправными механизмами, а не неисправности механизмов или непреодолимые природные силы. Например, когда пилот самолёта ошибается относительно того, где находится посадочная полоса, и сажает самолёт в скалы, как это было в катастрофе на острове Гуам. Было масса причин, которые вводили его в заблуждение: ночь, неправильно установленный радиомаяк, усталость, то, что он не посмотрел в полётное задание и не узнал, что маяк установлен по-другому. И у этих причин тоже были свои причины, коренившиеся в человеческом факторе, вроде повышенных норм загрузки пилотов и недостатков в их обучении. Даже если мы говорим о технических причинах катастроф, за ними тоже стоят человеческие ошибки, связанные с непониманием последствий своих действий. Например, когда техник из обслуживающего персонала закручивает важную деталь винтами не того размера, не зная, что в результате она отвалится в полёте. И, как правило, за каждой такой ошибкой стоят некие системные явления в организации образования и производственного процесса в данном учреждении. Гносеология катастроф должна изучать общие закономерности того, каким образом неправильное знание приводит к катастрофе. И именно в отношении глобальных катастроф максимально возможного масштаба это разрыв между знаниями и будущей реальностью наиболее ярок.

Катастрофа – это по определению внезапное и неожиданное событие, полностью изменяющее ситуацию. Слово катастрофа происходит от греческого «переворот, перелом». Катастрофа означает внезапное резкое ухудшение ситуации с точки зрения главных ценностей. И для тех, для кого жизнь является главной ценностью, именно смерть является катастрофой. (Однако в другой системе ценностей измена любимой девушки тоже будет катастрофой.) Обобщая, можно сказать, что катастрофа – это внезапная смерть главной ценности. Эта книга написана с позиции, что существование человечества является главной ценностью, и поэтому глобальной катастрофой названо вымирание людей. Но, вообще говоря, катастрофа, как гибель ценности, не означает обязательно прекращения жизни. Она означает начало эпохи, где всё будет по-другому, в первую очередь с точки зрения главных ценностей. Революция 1917 года и крах СССР были такими переломами (с точки зрения погибших систем), и каждый может найти в свой жизни соответствующие примеры. Для нас же здесь важна априорная непредсказуемость катастроф. Ожидаемая катастрофа – это уже не катастрофа, а событие.

Есть реальность, и есть мир человеческих ожиданий. До определённого момента они совпадают, создавая опасную иллюзию, что наша модель мира и есть мир. В какой-то момент они настолько расходятся, что мы сталкиваемся лоб в лоб с тем, что для нас раньше не существовало. Человек не знает, что с ним будет через 15 минут, но претендует на то, чтобы планировать будущее. Свет нашего знания всегда ограничен. Конец света – это столкновение несовершенства нашего знания со тьмой непостижимого. Возможная гибель возникшей на Земле разумной жизни – это окончательное угасание света человеческого ума.